Motosplin

soundman


Раб Божий, обшит кожей.

Лучше быть, чем казаться.


Previous Entry Share Next Entry
И еще к статье "Вечное Средневековье".
Осень
soundman
Трудно быть богом - текст.

Бриллиантовые дороги - Сергей Переслегин.

Прогрессоры и прогрессизм

Бог врукопашную - это самое хорошее эссе, Артемий Магун. уже публиковал ссылку, но пусть будет.


  • 1
А можно вопрос про последний фильм? Просто все, что нагуглилось, это то, что одни ругают прямо словами из фильма же, а другие говорят, что это прорыв и такого еще никто не делал.
Тут дело в чем - я попыталась посмотреть, но некоторые вещи я там принять не слишком могу. Грязь и кишки - вполне могу представить, это действительно средневековье, так что часть я могу списать на художественные преувеличения. А вот Румату привычно-пьяного - наверное, не очень. Поэтому фильм я выключила -не мое. Но, если коротко - а что там дальше, и как оно по отношению к книге?

дальше там то же самое. Все 4 часа то же самое.

Сквозь ткань повествования постоянно пробивается вопрос - можно ли помочь тем, кто не желает или не заслуживает помощи, или не нужно этого делать? И кульминацией служит известный диалог земного прогрессора – дона Руматы с местным ученым Будахом, заканчивающийся фразой «Господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными... или еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой» . И авторы книги, и режиссер вроде бы приходят к одному и тому же выводу о невозможности насильственного осчастливливания человечества, но приходят к этому совершенно с разных сторон.
Королевство Арканар, в котором оказывается ученый с Земли, находится в глубоком кризисе. Страна впадает в нищету и нестабильность, а основными виновниками народных несчастий объявляются книгочеи и грамотеи, на которых и открывается охота. Окончательно повергает страну в хаос цареубийство и переворот, в результате которого государство становится одной из провинций «Святого Ордена».
На этом сходство фильма с первоисточником закончены, из книги заимствована лишь сюжетная канва, но и она становится в определенный момент ненужной, основную роль в фильме играет безнарративная эстетика грязи. Фильм полон гнили, нечистот, трупов и отбросов и это является основным авторским посылом зрителю. Даже кульминационный диалог Будаха с Руматой происходит в совершенно разных условиях. В книге «Доктор Будах, отмывшийся, переодетый во все чистое, тщательно побритый, выглядел очень внушительно. Движения его оказались медлительны и исполнены достоинства, умные серые глаза смотрели благосклонно и даже снисходительно», в фильме полупьяный Румата шлёпает по грязи вокруг мочащегося Будаха и разговор происходит как-бы смазанно, не акцентированно, так – перебросились незначащими словами.

Всё тронуто гниением с первого кадра – мёртвый пруд с гниющими бревнами, над ним туалеты, в грязи копошатся люди, пытающиеся ловить рыбу. Рыба, мертвая рыба вообще – сквозной символ фильма, рыбьей чешуей поливают многочисленных повешенных, рыба лежит в повозках, рыбу в знак примирения бросают Румате монахи, когда он въезжает в ворота, сидя задом наперед на осле. Всё это, несомненно, инвертированные, карнавализованные христианские аллюзии в мире бахтинского телесного низа, воспроизведенного гиперреалистично. Для усиления эффекта Герман придумывает для своего Руматы новое происхождение и делает его сыном одного из арканарских богов, хотя сама идея «сына Бога» проскальзывала у Стругацких лишь в предположительном ключе – «может быть вы – сын Бога», - спрашивал дон Рэба и немедленно опровергалась «я всего лишь благородный дон Румата» Может быть, вы дьявол. Может быть, сын бога. Кто вас знает? (...) Я даже не пытаюсь заглянуть в пропасть, которая вас извергла (...) меня ничто не интересует, - сказал Румата. - Я развлекаюсь. Я не дьявол и не бог, я кавалер Румата Эсторский, веселый благородный дворянин, обремененный капризами и предрассудками и привыкший к свободе во всех отношениях.
Обсуждение этой идеи становится одной из сквозных тем фильма. Герои говорят о Боге (или о богах), но, возможно, в них и не верят или их не боятся. - Если я Бог, то почему я у тебя в черном списке? – спрашивает Румата у капитана стражи. Потому, что ты Бог, - отвечают ему.
Кажется, что серьезное обсуждение вопроса существования Бога табуировано в германовском Арканаре так же, как и в современном нам мире, неприлично даже произносить его имя – не случайно монахи Святого Ордена в книге обменивавшиеся приветствием «Во имя Господа! - именем Его», в фильме приветствуют друг друга «Во имя Ордена». Бог изгнан из жизни Арканара и неслучайно вторым из центральных пунктов становится диалог бунтовщика Араты с Руматой, говорящего «Я давно понял, что Бог сдох. Вёз, вёз этот воз и сдох».
Сюжет и у Стругацких и у Германа заканчивается одинаково. В порыве мести за убитую возлюбленную дон Румата устраивает на улицах Арканара резню, убивая всех вплоть до нового правителя государства дона Рэбы. У Стругацких после этого ученого-прогрессора везут на «ласковую Землю», а в финале фильме Германа мы видим уставшего Румату с пустыми глазами, сидящего на горе трупов. Ему некуда идти. Его локальный апокалипсис был ненужен и обречен с самого начала, прежде всего, потому, что Апокалипсис возможен только в том мире, в котором живет Бог. Румата знает, что он не сын Бога и в Бога не верит, хотя и пытается: Господи, если ты есть, останови меня, - говорит он перед началом последней схватки, но ничего не происходит, Время у Германа продолжает идти так же медленно и тягуче с тем, чтобы в нем ничего не происходило, а любые катаклизмы были бы локальными. Арканар останется Арканаром и после арканарской резни.

Это я дописал статью )))

О как. Спасибо! Фильм оказался не таким, как от него ожидалось, и очень тяжелым. Спасибо еще раз.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account